Дороти Сейерс - Срочно нужен гробовщик [Сборник]

К тому же он был уверен, что приключение не сулит ему никаких радостей. Хотя миссис Форрест была вполне красива, влечения он не чувствовал. Несмотря на обильную косметику и вызывающе откровенный наряд, она выглядела старой девой. Даже больше — совершенно бесполым существом. Он вспомнил, что это поразило его еще в прошлый раз. Паркера — нет, Паркер этого не заметил. Но Чарлз, он еще слишком молод, к тому же строгих правил, жизни не знает — он просто не воспринимает женские флюиды. А вот Уимзи — Уимзи не проведешь! Она еще тогда показалась ему бесполой, и сейчас он ощутил это особенно остро. Ему впервые встретилась женщина, начисто лишенная «великого НЕЧТО», столь вдохновенно воспетого у миссис Элинор Глин[66].

Ее обнаженное плечо касалось его рукава, оставляя на тонком черном сукне следы пудры.

Первое, что пришло в голову лорду Питеру, — это шантаж. Еще одно легкое прикосновение, и легендарный мистер Форрест — или кто-то, исполняющий его роль, — появляется на пороге вне себя от праведного гнева.

«Да, хорошенькая ловушка», — подумал Уимзи, а вслух сказал:

— Ну, мне пора.

Она схватила его за руку.

— Не уходите!

Ни страсти, ни нежности — резко, грубовато, как-то отчаянно… «Играй она постоянно в такие игры, — подумал лорд Питер, — у нее бы вышло убедительнее».

— Мне и правда пора, — повторил он. — К тому же ваша безопасность…

— Я готова рискнуть.

Другая женщина произнесла бы эти слова страстно. Или задорно. Или с вызовом. Или чарующе. Или томно. Или таинственно.

Миссис Форрест произнесла их угрюмо. Ее пальцы по-прежнему впивались в руку Уимзи.

«К черту! Рискну! — решил лорд Питер. — Должен же я понять, что ей надо. И пойму, черт возьми».

— Бедная моя малышка! — прошептал он прерывистым голосом влюбленного идиота. Его рука обвила ее талию, он почувствовал, что тело ее напряглось… Но чуткое ухо уловило и явный вздох облегчения.

Резко, почти грубо, Уимзи притянул ее к себе и начал жадно целовать, изображая порыв страсти.

И все стало ясно.

Импульсивный, судорожный протест тела против тошнотворной нежеланной ласки — нет, ошибиться он не мог. Такое ни с чем не спутаешь! На секунду ему показалось, что ее и впрямь затошнило. Легким нежным движением он разомкнул руку и встал несколько обескураженный, но вполне довольный: интуиция его не подвела.

— Простите мой порыв, — небрежно извинился он, — я несколько забылся. Вы не сердитесь?

Она вздрогнула и покачала головой.

— Я пойду. И так уже припозднился. А где моя шляпа? В холле? Всего доброго, миссис Форрест, будьте осторожны. Еще раз спасибо за рассказ.

— Уходите?

Вопрос прозвучал безнадежно.

«Господи! — направляясь к двери, подумал Уимзи. — Что же ей все-таки нужно?! Заподозрила, что ли, что мистер Темплтон — не тот, за кого себя выдает, и хочет оставить на ночь, чтобы проверить метки прачечной? Интересно, ей полегчает, если я покажу визитную карточку лорда Питера Уимзи?»

Мысль его развеселила, он снова попрощался и прошел в прихожую. Миссис Форрест без звука распахнула дверь, но когда Уимзи напоследок оглянулся, то увидел, что незадачливая сирена стоит посреди комнаты, не спуская с него глаз. В них читалась такая холодная ярость вперемешку с затаенным страхом, что кровь застывала в жилах.

Глава XVI. ЖЕЛЕЗНОЕ АЛИБИ

Ох, Сэмми, Сэмми, где ж алиби-то взять?

Мисс Уиттейкер и младшая мисс Файндлейтер вернулись из поездки, и мисс Климпсон тут же пригласила Веру на чай. Письмо лорда Питера с наставлениями и указаниями его верная ищейка хранила, как талисман, запрятав глубоко в кармане юбки.

По правде говоря, Вера заинтересовала мисс Климпсон. Глупые восторженные излияния, бездумное повторение школьных штампов — все это было знакомо умудренной опытом старой деве. «В общем-то, понятно, — размышляла мисс Климпсон, — провинция, скука, серость, однообразие. А в девочке жизнь бьет ключом». Кроме того, она считала, что Вера попросту угодила в сети, расставленные коварной и надменной Мэри Уиттейкер. «Вот если бы она влюбилась в приятного молодого человека, — мечтала мисс Климпсон, — глядишь, избежала бы такой участи. Школь-нице-то еще простительно быть немного schmarmerisch[67], но ведь ей двадцать два года… А этой Уиттейкер только того и надо, чтоб ею восхищались да были на побегушках. Вот она Веру и поощряет. И чем глупей подруга выглядит, тем лучше: чтоб самой выиграть от сравнения. Уж если Уиттейкер надумает выйти замуж — так только за какого-нибудь слизняка». (Буйному воображению мисс Климпсон тут же представился блондинистый слизняк с брюшком, который знай себе долдонит: «Я посоветуюсь с женой».) Мисс Климпсон всегда недоумевала, зачем Всевышнему понадобилось создавать таких мужчин. По ее мнению, мужчина всегда должен следовать своей воле — какой бы глупой или даже злобной она ни была. Мисс Климпсон обладала исключительно женственной душой, а в старых девах осталась по стечению обстоятельств — никак не по призванию. «Но Мэри, — продолжала размышлять она, — не из тех, кто рвется замуж. Женщина она от природы деловая, имеет профессию — которую, кстати, бросила. Почему, интересно? То ли слишком много сострадания к людям требуется, то ли от врача зависеть не хочет. Мэри у нас подчиняться не любит, предпочитает сама командовать — пусть даже цыплятами. «Лучше править в аду, чем прислуживать в раю»[68]. Господи! Ой, что ж это я — с Сатаной сравниваю? В поэзии еще куда ни шло… Но как бы там ни было, а Мэри Уиттейкер плохо влияет на Веру — в этом я уверена».

Гостья мисс Климпсон жаждала поведать о месяце, проведенном в глуши. Первые несколько дней они переезжали с места на место, а потом прослышали, что недалеко от Орпингтона в Кенте продается прекрасная ферма. Поехали туда, узнали, что до продажи еще две недели, решили, что неразумно покупать, не наведя справок, тогда — о, это было величайшее везение! — неподалеку сдавался очаровательный коттедж с мебелью, и они его сняли. Мэри разузнавала, выгодно ли заниматься птицеводством в тех краях; они жили вдвоем, вели хозяйство. О, как это было чудесно — вдали от здешних глупцов!

— Я, конечно, не вас имею в виду, мисс Климпсон. Вы приехали из Лондона, у вас широкий кругозор. Но я не переношу этих ужасных лихемптонцев — и Мэри от них тошнит.

— Это, конечно, замечательно, — согласилась мисс Климпсон, — освободиться от гнета условностей, особенно когда вокруг царит дух добра.

— О да, разумеется, нас с Мэри водой не разольешь, хотя, конечно, она намного умнее меня. Мы уже решили, что купим эту ферму и будем вместе вести хозяйство. Здорово, правда?

— А вам не будет… одиноко — все-таки две девушки?.. Не забудь, здесь ты привыкла бывать в обществе, играть в теннис, встречаться с молодыми людьми. Тебе будет этого не хватать.

— Да что вы! Если бы вы знали, насколько все эти юнцы глупы! Нет, мне с мужчинами неинтересно, — мисс Файндлейтер тряхнула головкой, — у них же ни одной своей мысли! А как они смотрят на женщин? Как на игрушку или на котенка! Да разве одна такая женщина, как Мэри, не стоит сотни мужчин? Тут на днях этот Маркхем разглагольствовал о политике с мистером Тредголдом. Никто словечка не мог вставить. А потом вдруг спохватился и говорит, да еще так снисходительно: «Боюсь, наш разговор вам скучен, мисс Уиттейкер?» А Мэри в своей обычной манере — так тихо, спокойно — говорит: «Зато тема интересна, мистер Маркхем». Так он даже не понял ее слов и отвечает: «Дамы обычно не интересуются политикой, но, возможно, вы из тех молодых особ, которые требуют себе избирательных прав». Дамы, видите ли! Почему мужчины становятся так невыносимы, когда говорят о женщинах?

— Наверно потому, что в чем-то завидуют женщинам, — задумчиво произнесла мисс Климпсон. — А зависть делает людей сварливыми и дурными. Когда очень хочется кого-то презирать, а не за что, начинаешь в разговоре преувеличивать собственное презрение. Именно поэтому, дорогая моя, я очень стараюсь не высмеивать мужчин — хотя временами ой как стоит! Но ведь тогда про меня скажут — злобная старая дева, разве нет?

— Ну я — то в любом случае собираюсь остаться старой девой, — заявила мисс Файндлейтер. — Мы с Мэри уже договорились. Нас интересуют явления жизни, а не мужчины.

— Вы правильно сделали, что решили сначала попробовать пожить вместе и посмотреть, как получится, — сказала мисс Климпсон. — Месяц — прекрасный испытательный срок. Вам кто-нибудь помогал по хозяйству?

— Никто. Мы все делали сами. Я хорошо мою полы, разжигаю камин, протираю мебель. А Мэри великолепно готовит. Это вам не дома, когда слуги вечно болтаются под ногами и не дают житья. Конечно, в коттедже были все удобства, все необходимое… Владельцы, кажется, из театральных кругов или что-то в этом роде.